Размышления и действия авантюриста. Водитель ленина гиль


Тайна шофёра Ленина: почему он 20 лет скрывался в Польше? | Люди | Общество

Он внёс раненого вождя в машину, чтобы отвезти к врачу. Был он и на похоронах Ленина. А вскоре исчез...

В официальной биографии Гиля существует пробел длиной почти в четверть века. У ветерана КГБ, полковника в отставке Николая Кукина есть своя версия, почему такое стало возможным. День, когда судьба свела его с личным шофёром Ленина, он помнит до мельчайших подробностей. Вместе с корреспондентом «АиФ» он ещё раз посетил хутор, где скрывался Гиль.

Домик с мельницей

Хутор находится в окрестностях белорусского города Гродно. Впервые Николай Николаевич попал в эти места в 1946 г., будучи молодым лейтенантом.

- Я прибыл сюда бороться с остатками агентуры Абвера, которая засела в Западной Белоруссии, - вспоминает Кукин.- Но однажды меня привлекли к операции по раскулачиванию владельцев богатых хуторов. В марте 1950 г. я получил наряд на выселение семьи Степана Казимировича Гиля. Поехал по указанному адресу вместе с тремя красноармейцами. Вижу богатый дом, мельницу. Меня встречают хозяин, его жена и пожилые родители. Хозяин был ростом выше среднего, лицо худощавое - казалось, хотел мне что-то сказать, но сдерживался. И лишь когда жена и родители погрузились в машину (семью должны были доставить на вокзал и спецэшелоном отправить в Сибирь), вдруг попросил разрешения вернуться в избу, чтобы взять «папирки под беличкой». Я пошёл с ним. Он встал на табуретку и полез в щель между балкой и потолком. Достал рулон пожелтевшей бумаги, подал мне. Я посмотрел - меня как обухом по голове.

Там было удостоверение, где говорилось, что Степан Гиль является личным шофёром председателя СНК (Совета народных комиссаров) - то есть Ленина! Документ подписан управделами СНК Бонч-Бруевичем. Была ещё благодарность и фотография, где молодой Гиль стоит на фоне машины. Автомобиль Ленина я узнал - видел его на других фотографиях. Да и Гиль, хоть прошло почти 30 лет, мало изменился.

Я был на 99% уверен, что передо мной шофёр Ленина. Правда, в ордере на выселение он был назван Станиславом Казимировичем Гилем, а в удостоверении - Степаном Казимировичем Гилем. Спрашиваю: «Как же так?» Гиль пояснил: «Я поляк, это мои родные места. Вернувшись сюда, зарегистрировался под тем именем, которое записано в документах в костёле. А в Петрограде и Москве для простоты  называл себя Степаном».

У меня отпали последние сомнения. «Подожди, - говорю, - доложу о тебе начальству». Поехал в обком партии. Моим начальником был полковник Алексей Фролов, ему и отдал документы Гиля. Фролов пошёл к 1-му секретарю Гродненского обкома партии Сергею Притыцкому. Начальство совещалось за закрытыми дверями около получаса. А потом мне дали отбой на выселение Гиля.

Всех боялся

Я вернулся на хутор и сообщил радостную весть. Гиль пригласил меня в избу, видимо, ему надо было выговориться. «Последние 20 лет живу, как мышь под метлой, всех боюсь, - рассказывал он. - После смерти Ленина я самовольно покинул Москву, потянуло на родину, в Гродно. Здесь у меня благодаря родственникам хутор, мельница, дом хороший. Правда, приходилось скрывать своё прошлое. Ведь до 1939 г.

Гродно был в составе Польши, тут царили буржуазные порядки. Боялся польской политической полиции. Потом, когда в 1941 г. Гродно заняли немцы, опасался, узнают, что я работал шофёром Ленина. А когда в 1944 г. пришла Красная армия, боялся уже Советов - мне могли припомнить самовольный побег из Москвы». Он немного помолчал и указал на свою куртку: «Это ведь та самая кожанка, в которую я был одет в августе 1918-го. В тот день, когда на заводе Михельсона Каплан выстрелила в Ленина. Я тогда на руках занёс его в машину. Хотел везти в больницу. Но Ленин распорядился ехать в Кремль».

От императора - к большевикам

Это была наша вторая и последняя встреча. Начальство меня предупредило: об этом эпизоде помалкивай. Но я надеялся, что как-нибудь всё-таки встречусь с Гилем и узнаю новые подробности. В ордере на его выселение значилось, что он не только владеет хутором, сельхозмашинами, но и обыкновенным автомобилем, на котором совершает коммерческие рейсы между Гродно и местечком Озёры. Так я понял, что Гиль бывал в городе, и через пару дней увидел его на площади. Кинулся догонять, но потерял в толпе. Через несколько дней отправился к нему на хутор - любопытство разбирало. Но дом оказался пустым. Соседи сказали, что семья уехала, не оставив нового адреса. Так потерялся след Гиля.

Я продолжал анализировать ситуацию. Отыскал пятитомник воспоминаний о Ленине, вышедший в 1934 г., но не нашёл там воспоминаний Гиля, который на протяжении 6 лет каждый день общался с вождём. Зато там были воспоминания людей, которые виделись с Лениным всего один-два раза. О чём это говорит? О том, что, вероятно, в 1934 г. Гиль был за пределами страны, то есть в Польше. Однако в 1956 г., спустя пять лет после моей встречи с Гилем, в Москве вышли его воспоминания «Шесть лет с Лениным». Не могу утверждать, но предполагаю: доклад о том, что шофёр Ленина скрывался в Гродно, дошёл до Сталина. Вероятно, отъезд Гиля с хутора связан с действиями чекистов. Его могли выкрасть и вывезти в Москву. Посчитали, такой человек должен быть под присмотром. Конечно, можно удивляться, что Гиль не был посажен в тюрьму, что он вообще выжил.

Но, с другой стороны, его судьба изначально складывалась удивительным образом. Ведь до революции Гиль служил в императорском гараже и даже возил императрицу Александру Фёдоровну. После Октябрьского переворота гараж был национализирован, а Гиль как опытный водитель вместе с машиной «по наследству» перешёл к Ленину. Раз уж судьба его совершала такие кульбиты, то можно предположить, что его вернули в Москву, дали квартиру, напечатали его воспоминания о Ленине. Когда я обратился в Музей в Горках, мне ответили, что судьба Гиля после смерти вождя им неизвестна. В костёле, где должны были храниться документы о семье Гилей, как оказалось, был сильный пожар, и архив сгорел. А бумаги Гиля, которые я передал начальству, никто не вернул».

Вместе с Николаем Николаевичем я отправилась на поиски хутора Гиля. Пешком исходили несколько деревень в окрестностях Гродно. Когда подошли к речушке Лососня, он показал: «Вот здесь была мельница Гиля. Хутор, правда, давно разрушился». В ближайшей деревне мы отыскали самый старенький на вид дом. Постучались. Открыла пожилая польская пани. Николай Николаевич с порога поинтересовался: «Вы слышали когда-нибудь о хуторе Гиля?» - «Я родом из другой деревни. Всех знал мой муж, он местный, но он умер десять лет назад. Хотя я слышала, что какие-то Гили здесь жили и, правда, была у них мельница». Вскоре мы убедились, что все прежние соседи Гиля отошли в мир иной.

По официальной версии, Гиль умер в Москве в 1966 г. и похоронен на Новодевичьем кладбище. На могильной плите значится, что он является членом партии с 1930 г. Однако если в 1930 г. Гиль находился в Польше, то вступить в партию в это время он не мог. Да и возможно ли, что он не был партийным, бок о бок работая с Лениным в период с 1918 по 1924 г.? В биографии этого человека по-прежнему больше вопросов, чем ответов. 

 

Смотрите также:

www.aif.ru

Тайна шофёра Ленина | АНТИСОВЕТСКАЯ ЛИГА

   Степан Гиль - личный шофёр Ленина, доставшийся ему "в наследство" от императрицы Александры Фёдоровны. Во время знаменитого покушения полуслепой Каплан (её причастность к тому покушению до сих пор ставится под сомнение) Гиль был рядом и внёс раненого вождя в машину, чтобы отвезти к врачу. Был он и на похоронах Ленина. А вскоре исчез...

   В официальной биографии Гиля есть пробел длиной почти четверть века. Но у ветерана КГБ, полковника в отставке Николая Кукина есть своя версия, почему такое стало возможным. День, когда судьба свела его с личным шофёром Ленина, он помнит до мельчайших подробностей. Вместе с  корреспондентом "АиФ" он ещё раз посетил хутор, где скрывался Гиль.

                                                                             Д о м и к  с  м е л ь н и ц е й

   Хутор находится в окрестностях белорусского города Гродно. Впервые Николай Николаевич попал в эти места в 1946 г., будучи молодым лейтенантом.

   Он прибыл сюда бороться с остатками агентуры Абвера, которая засела в Западной Белоруссии. Но его однажды привлекли к операции по раскулачиванию владельцев богатых хуторов. (Была такая забава у коммунистов, "освободивших" эти бывшие польские территории). В марте 1950 г. он получил наряд на выселение семьи Степана Казимировича Гиля. Поехал по указанному адресу вместе с тремя красноармейцами. Увидел богатый дом, мельницу. Его встречает хозяин, его жена и пожилые родители. Хозяин, казалось, хотел что-то сказать офицеру, но сдерживался. И лишь когда жена и родители погрузились в машину (семью должны были доставить на вокзал и, как это было принято, спецэшелоном отправить в Сибирь), вдруг попросил разрешения вернуться в избу, чтобы взять "папирки под беличкой". Николай пошёл с ним. Хозяин встал на табуретку и полез в щель между балкой и потолком. Достал рулон пожелтевшей бумаги и подал офицеру. А когда тот их посмотрел - у него был вид человека, получившего обухом по голове. Там было удостоверение, где говорилось, что Степан Гиль является личным шофёром председателя СНК, то есть Ленина!. Документ подписан управделами СНК Бонч-Бруевичем. Была ещё благодарность и фотография, где молодой Гиль стоит на фоне машины. Не было сомнений в том, что потенциальный арестант - шофёр Ленина. Правда, в ордере на выселение он был назван Станиславом, а не Степаном. Но пояснил: "Я поляк, это мои родные места. Вернувшись сюда, зарегистрировался под тем именем, которое записано в документах в костёле. А в Петрограде и Москве для простоты называл себя Степаном.

   Николай Кукин приостановил операцию и поехал в обком партии, доложил о случившемся своему ГБшному начальнику, а тот - первому секретарю. Начальство за закрытыми дверями совещалось около получаса, а затем дали отбой на выселение Гиля.

                                                                                        В с е х  б о я л с я

   Кукину не терпелось узнать новые подробности - в ордере на выселение значилось, что он не только владеет хутором, сельхозмашинами, но и обыкновенным автомобилем, на котором совершает коммерческие рейсы между Гродно и местечком Озёры. Через несколько дней отправился к нему на хутор - любопытство разбирало. Но дом оказался пустым. Соседи сказали, что семья уехала, не оставив нового адреса. Так след Гиля потерялся.

     В пятитомнике воспоминаний о Ленине, вышедшем в 1934 году, нет воспоминаний Гиля, который шесть лет каждый день общался с вождём. Зато там было много воспоминаний людей, которые виделись с Лениным всего один-два раза. Это говорит о том, что, вероятно, в 1934 г. Гиль был за пределами страны, то есть в Польше. Однако в 1956 году, через шесть лет после неудавшегося раскулачивания, в Москве вышли его воспоминания "Шесть лет с Лениным". Кукин предполагает, что доклад о том, что шофёр Ленина скрывался в Гродно, дошёл до Сталина. Вероятно, и отъезд Гиля с хутора связан с действиями чекистов. Скорее всего, его выкрали и вывезли в Москву. Посчитали, что такой человек должен быть под присмотром. Можно удивляться, что Гиль не был посажен в тюрьму, что он вообще выжил - его судьба изначально складывалась удивительным образом. Ведь до революции Гиль служил в императорском гараже и даже возил императрицу Александру Фёдоровну. После октябрьского переворота гараж был национализирован, а Гиль как опытный водитель вместе с машиной по наследству перешёл к Ленину.

   По официальной версии, Гиль умер в Москве в 1966 г. и похоронен на Новодевичьем кладбище. На могильной плите значится, что он является членом партии с 1930 г. Однако, если в 1930 г. Гиль находился в Польше, то вступить в партию в это время он не мог. Да и возможно ли, что он не был партийным, бок о бок работая с Лениным в период с 1918 по 1924 г.? В биографии этого человека по-прежнему больше вопросов, чем ответов.

maxpark.com

Степан Казимирович Гиль — Традиция

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»

Степан (Станислав) Казимирович Гиль (1888—1966) — личный шофёр Ленина, первый начальник Гаража особого назначения (1920)

Zr192805 03.jpg

Поляк. До революции служил в Императорском гараже шофёром. По одним данным - возил Санкт-Петербургского градоначальника, по другим - Её императорское величество, Государыню Императрицу Александру Федоровну.

С ноября 1917 г. — персональный водитель Ленина. В 1920 г. — начальник Гаража особого назначения. Был свидетелем покушения на Ленина в 1918 г. После смерти Ленина продолжал службу в Гараже особого назначения, был водителем А. И. Микояна и А. Я. Вышинского.

Автор воспоминаний «Шесть лет с Лениным» (1928). Член ВКП (б) с 1930 г. В 1945 г. он сопровождал А. Я. Вышинского в поездке в побеждённую Германию. Цель приезда с дипломатом – подобрать для него среди трофейных автомашин самую качественный автомобиль.

69528418 Stepan Gil za chteniem zhurnala 1 sentyabrya 1957 goda.jpg

Умер в 1966 г. в Москве и похоронен на Новодевичьем кладбище.

В ОТВЕТСТВЕННЕЙШУЮ МИНУТУ...

"С памятного дня 30 августа 1918 года прошло десять лет. В тот день вечером эсерка Каплан стреляла во Владимира Ильича Ленина. У нее не дрогнула рука, когда она целилась в вождя мирового пролетариата, и только необычайно крепкий организм Ильича мог справиться со смертельным ранением.

События тех нескольких минут, когда все это произошло, лучше всех запомнил личный шофер Ленина — тов. Степан Казимирович Гиль.

Ему сейчас 40 лет, он изрядно постарел за истекшие годы, — но все такое же у него открытое лицо, таким же осталось железное рукопожатие, такая же бодрая улыбка в его глазах.

Его воспоминания необычайно отчетливы; скупыми словами. тов. Гилю удается выпукло восстановить перед нами момент предательского нападения на заводе б. Михельсона.

(Из воспоминаний шофера Владимира Ильича — тов. С. К. Гиля)

МИТИНГ кончился, я стал готовиться к от'езду и тотчас же завел машину. Через несколько минут из завода выкатилась большая толпа народу, среди которой шел Владимир Ильич. Я сидел на руле и машину поставил на скорость. Владимир Ильич разговаривал с рабочими, которые задавали ему много вопросов. Не доходя до машины шага на три, Владимир Ильич остановился против дверцы и намеревался сесть. Дверцы были кем-то из толпы открыты.

Разговор длился еще две-три минуты. Владимир Ильич был тесно стиснут толпой, и когда он хотел сделать последние шаги к мотору, вдруг раздался выстрел. Я в это время смотрел на Владимира Ильича в полуоборот назад. Я моментально повернул голову по направлению выстрела и увидел женщину с левой стороны машины, у переднего крыла, целившую под левую лопатку Владимира Ильича. Раздались один за другим еще два выстрела. Я тотчас же застопорил машину и бросился к стрелявшей с наганом, целясь ей в голову. Она кинула браунинг ко мне под ноги, быстро повернулась и бросилась в толпу по направлению к выходу. Кругом было так много народу, что я не решился выстрелить ей вдогонку, так как чувствовал, что наверно убью кого-нибудь из рабочих. Я ринулся за ней и пробежал несколько шагов, но тут вдруг у меня мелькнуло в голове — ведь Владимир Ильич один... Что с ним?.. — Я остановился. С секунду была страшная, мертвая тишина. Потом вдруг все закричали: "Убили"..! "У6или!" — и разом вся толпа шарахнулась бежать со двора — и мужчины, и женщины, — и образовалась сильная давка. Я обернулся и увидел Владимира Ильича упавшим на землю. Я бросился к нему. За эти мгновенья битком набитый двор уже опустел и стрелявшая женщина скрылась с толпой.

Я подбежал к Владимиру Ильичу и, став перед ним на колени, наклонился к нему. Сознания он не потерял и спросил: "Поймали его или нет?"

Он, очевидно, думал, что в него стрелял мужчина. Я вижу, что спросил он тяжело, изменившимся голосом, с каким-то хрипом, и сказал ему:

— Молчите, не говорите, вам тяжело...

В это время поднимаю голову и вижу, что из мастерских бежит какой-то странный мужчина в матросской фуражке, в страшно возбужденном состоянии, левой рукой размахивает, а правую держит в кармане и бежит стремглав прямо на Владимира Ильича.

Мне вся его фигура показалась крайне подозрительной, и я закрыл собой Владимира Ильича, особенно голову его, почти лег на него и закричал изо всех сил:

— Стой! — и направил на него револьвер.

Он продолжал бежать и все приближался к нам. Тогда я крикнул: — Стой! Стреляю...

Он, не добежав нескольких шагов до Владимира Ильича, круто повернул налево и бросился бегом в ворота, не вынимая руки из кармана.

В это же время я увидал троих, бегущих из мастерских с револьверами в руках по направлению к Владимиру Ильичу Я опять закричал:

— Стойте! Кто вы? Стрелять буду...

Они тотчас же ответили:

— Мы заводский комитет, товарищ, свои...

Узнав одного из них, которого я видел раньше, когда мы приезжали на завод, я допустил их к Владимиру Ильичу. И я вместе с товарищами из комитета помог Владимиру Ильичу подняться на ноги, и он сам с нашей помощью прошел несколько шагов до машины...

В напряженнейший этот момент тов. С. К. Гиль показал быструю, энергичную сообразительность, уменье моментально ориентироваться в окружающей обстановке — качества, выработавшиеся в нем за годы шоферской работы. Беспартийный, он готов был буквально собственной грудью защищать раненого Ильича".[1].

  1. ↑ "За рулём", № 5, август 1928 год, стр. 3.

traditio.wiki

Гиль, Степан Казимирович - это... Что такое Гиль, Степан Казимирович?

Степан (Станислав) Казимирович Гиль (1888—1966) — личный шофёр Ленина, первый начальник Гаража особого назначения (1920)

Биография

Поляк. До революции служил в Императорском гараже шофёром. По одним данным - возил Санкт-Петербургского градоначальника, по другим - Ее императосркое величество, императрица Александру Федоровну.С 1917 — персональный водитель Ленина. В 1920 — начальник Гаража особого назначения. Был свидетелем покушения на Ленина в 1918. После смерти Ленина продолжал службу в Гараже особого назначения, был водителем А. И. Микояна и А. Я. Вышинского. Автор воспоминаний «Шесть лет с Лениным» (1928). Член КПСС с 1930. В 1945 году он сопровождал Вышинского Андрея Януарьевича в поездке в поверженную Германию. Цель приезда с дипломатом – подобрать для него среди трофейных автомашин "самую лучшую".

Получившие в последнее время распространение истории о том, что Гиль в 1920-е годы эмигрировал в Польшу, где владел хутором и вернулся в СССР только после Великой Отечественной войны, являются, по всей видимости, вымышленными[источник не указан 521 день]. Но сама по себе информация заслуживает внимания:

В официальной биографии Гиля существует пробел длиной почти в четверть века. У ветерана КГБ, полковника в отставке Николая Кукина есть своя версия, почему такое стало возможным. День, когда судьба свела его с личным шофёром Ленина, он помнит до мельчайших подробностей. Вместе с корреспондентом «АиФ» он ещё раз посетил хутор, где скрывался Гиль.

Домик с мельницей

Хутор находится в окрестностях белорусского города Гродно. Впервые Николай Николаевич попал в эти места в 1946 г., будучи молодым лейтенантом.

— Я прибыл сюда бороться с остатками агентуры Абвера, которая засела в Западной Белоруссии, — вспоминает Кукин. — Но однажды меня привлекли к операции по раскулачиванию владельцев богатых хуторов. В марте 1950 г. я получил наряд на выселение семьи Степана Казимировича Гиля. Поехал по указанному адресу вместе с тремя красноармейцами. Вижу богатый дом, мельницу. Меня встречают хозяин, его жена и пожилые родители. Хозяин был ростом выше среднего, лицо худощавое — казалось, хотел мне что-то сказать, но сдерживался. И лишь когда жена и родители погрузились в машину (семью должны были доставить на вокзал и спецэшелоном отправить в Сибирь), вдруг попросил разрешения вернуться в избу, чтобы взять «папирки под беличкой». Я пошёл с ним. Он встал на табуретку и полез в щель между балкой и потолком. Достал рулон пожелтевшей бумаги, подал мне. Я посмотрел — меня как обухом по голове.

Там было удостоверение, где говорилось, что Степан Гиль является личным шофёром председателя СНК (Совета народных комиссаров) — то есть Ленина! Документ подписан управделами СНК Бонч-Бруевичем. Была ещё благодарность и фотография, где молодой Гиль стоит на фоне машины. Автомобиль Ленина я узнал — видел его на других фотографиях. Да и Гиль, хоть прошло почти 30 лет, мало изменился.

Я был на 99% уверен, что передо мной шофёр Ленина. Правда, в ордере на выселение он был назван Станиславом Казимировичем Гилем, а в удостоверении — Степаном Казимировичем Гилем. Спрашиваю: «Как же так?» Гиль пояснил: «Я поляк, это мои родные места. Вернувшись сюда, зарегистрировался под тем именем, которое записано в документах в костёле. А в Петрограде и Москве для простоты называл себя Степаном».

У меня отпали последние сомнения. «Подожди, — говорю, — доложу о тебе начальству». Поехал в обком партии. Моим начальником был полковник Алексей Фролов, ему и отдал документы Гиля. Фролов пошёл к 1-му секретарю Гродненского обкома партии Сергею Притыцкому. Начальство совещалось за закрытыми дверями около получаса. А потом мне дали отбой на выселение Гиля.

Всех боялся

Я вернулся на хутор и сообщил радостную весть. Гиль пригласил меня в избу, видимо, ему надо было выговориться. «Последние 20 лет живу, как мышь под метлой, всех боюсь, — рассказывал он. — После смерти Ленина я самовольно покинул Москву, потянуло на родину, в Гродно. Здесь у меня благодаря родственникам хутор, мельница, дом хороший. Правда, приходилось скрывать своё прошлое. Ведь до 1939 г.

Гродно был в составе Польши, тут царили буржуазные порядки. Боялся польской политической полиции. Потом, когда в 1941 г. Гродно заняли немцы, опасался, узнают, что я работал шофёром Ленина. А когда в 1944 г. пришла Красная армия, боялся уже Советов — мне могли припомнить самовольный побег из Москвы». Он немного помолчал и указал на свою куртку: «Это ведь та самая кожанка, в которую я был одет в августе 1918-го. В тот день, когда на заводе Михельсона Каплан выстрелила в Ленина. Я тогда на руках занёс его в машину. Хотел везти в больницу. Но Ленин распорядился ехать в Кремль».

От императора — к большевикам

Это была наша вторая и последняя встреча. Начальство меня предупредило: об этом эпизоде помалкивай. Но я надеялся, что как-нибудь всё-таки встречусь с Гилем и узнаю новые подробности. В ордере на его выселение значилось, что он не только владеет хутором, сельхозмашинами, но и обыкновенным автомобилем, на котором совершает коммерческие рейсы между Гродно и местечком Озёры. Так я понял, что Гиль бывал в городе, и через пару дней увидел его на площади. Кинулся догонять, но потерял в толпе. Через несколько дней отправился к нему на хутор — любопытство разбирало. Но дом оказался пустым. Соседи сказали, что семья уехала, не оставив нового адреса. Так потерялся след Гиля.

Я продолжал анализировать ситуацию. Отыскал пятитомник воспоминаний о Ленине, вышедший в 1934 г., но не нашёл там воспоминаний Гиля, который на протяжении 6 лет каждый день общался с вождём. Зато там были воспоминания людей, которые виделись с Лениным всего один-два раза. О чём это говорит? О том, что, вероятно, в 1934 г. Гиль был за пределами страны, то есть в Польше. Однако в 1956 г., спустя пять лет после моей встречи с Гилем, в Москве вышли его воспоминания «Шесть лет с Лениным». Не могу утверждать, но предполагаю: доклад о том, что шофёр Ленина скрывался в Гродно, дошёл до Сталина. Вероятно, отъезд Гиля с хутора связан с действиями чекистов. Его могли выкрасть и вывезти в Москву. Посчитали, такой человек должен быть под присмотром. Конечно, можно удивляться, что Гиль не был посажен в тюрьму, что он вообще выжил.

Но, с другой стороны, его судьба изначально складывалась удивительным образом. Ведь до революции Гиль служил в императорском гараже и даже возил императрицу Александру Фёдоровну. После Октябрьского переворота гараж был национализирован, а Гиль как опытный водитель вместе с машиной «по наследству» перешёл к Ленину. Раз уж судьба его совершала такие кульбиты, то можно предположить, что его вернули в Москву, дали квартиру, напечатали его воспоминания о Ленине. Когда я обратился в Музей в Горках, мне ответили, что судьба Гиля после смерти вождя им неизвестна. В костёле, где должны были храниться документы о семье Гилей, как оказалось, был сильный пожар, и архив сгорел. А бумаги Гиля, которые я передал начальству, никто не вернул».

Вместе с Николаем Николаевичем я отправилась на поиски хутора Гиля. Пешком исходили несколько деревень в окрестностях Гродно. Когда подошли к речушке Лососня, он показал: «Вот здесь была мельница Гиля. Хутор, правда, давно разрушился». В ближайшей деревне мы отыскали самый старенький на вид дом. Постучались. Открыла пожилая польская пани. Николай Николаевич с порога поинтересовался: «Вы слышали когда-нибудь о хуторе Гиля?» — «Я родом из другой деревни. Всех знал мой муж, он местный, но он умер десять лет назад. Хотя я слышала, что какие-то Гили здесь жили и, правда, была у них мельница». Вскоре мы убедились, что все прежние соседи Гиля отошли в мир иной.

По официальной версии, Гиль умер в Москве в 1966 г. и похоронен на Новодевичьем кладбище. На могильной плите значится, что он является членом партии с 1930 г. Однако если в 1930 г. Гиль находился в Польше, то вступить в партию в это время он не мог. Да и возможно ли, что он не был партийным, бок о бок работая с Лениным в период с 1918 по 1924 г.? В биографии этого человека по-прежнему больше вопросов, чем ответов.

Ссылки

  • «Они встречались с Ильичем», 1960 г., изд. Московский рабочий

dic.academic.ru

Размышления и действия авантюриста

— Здравствуйте, вам говорит что-то фамилия Гиль?— Что вы хотите? — ответил строгий женский голос.Понимая, что от сформулированного мной ответа будет зависеть весь последующий разговор, я постарался быть как можно более кратким. Слегка наклонившись к домофону, я начал говорить, стараясь быть как можно более вежливым.

— Я живу недалеко от вас, и уже два раза заходил к вам, но пожилая женщина оба раза мне отвечала — приходите в другое время. Всё дело в том, что я прочитал в книге, что в этой квартире по Измайловскому бульвару в 1960 году жил водитель Ленина Гиль.

— Ну и что? Что конкретно вам нужно?

— Я просто хотел узнать, как сложилась судьба Степана Казимировича? Остались ли у него потомки? Где их можно найти?

— Молодой человек, кто вы такой? Вы что просто так проходя мимо каждый раз считаете своим долгом звонить в нашу квартиру?— Извините за нахальство, я журналист, меня смущают некие несостыковки в деле покушения на Ленина. Вот, хотел узнать, как и где мне найти потомков Степана Казимировича? Скажите, а как давно вы живёте в этой квартире? – выпалив эти фразы, я уже понял, что успехом мой напор не увенчается. Вдобавок к этому я зачем-то соврал, что я журналист. Сколько раз убеждался – враньё не доводит до добра, и вот опять…

В этот день мне вновь довелось побывать в музее,Миф о любимом вожде где как и в прежние годы выставлено на обозрение простреленное пальто, рядом маленькая пулька, застрявшая в шее вождя, отчего, наполненный мыслями, я решился на третий штурм квартиры.

— Мы живём в этой квартире всё свою жизнь, но извините, интервью мы больше не даём. Мы не хотим, чтобы журналисты опять поганили память нашего дедушки.

— Понятно! А хотите, я вам книгу подарю, где Гиль в протоколе указывает свой адрес?

— Аргументы и факты совсем недавно вновь публиковали все материалы, связанные с покушением на Ленина. Ничего нового мы вам не скажем, и книжек всех этих у нас полным-полно. С журналистами мы больше не общаемся. Всего вам доброго.

— Спасибо, — только и успел ответить я, как на другом конце связь уже оборвалась, и в домофоне запикали злобные гудки.

Вот так! Столько раз я проходил мимо этого дома, даже не предполагая, что здесь жил личный водитель Ленина. Впрочем, Москва хоть и большая, однако она так и остаётся маленькой деревней.

Ещё вдумайтесь, дабы не создавать прецедентов борьбы за власть, с 1918 по 1922 Ленин так и ходил с пулей. Ещё напомню, С.К.Гиль был личный водитель Ленина, он прикрыл Ильича своим телом при попытке повторного покушения.

Но что меня смущает и смущало во всей этой истории, так это то, что раненого Ильича везут не в больницу, а на квартиру в Кремль? Где, кто и когда при ранении везёт больного домой? По некоторым данным в обстановке абсолютной секретности Гиль отвёз Ленина, минуя Боткинскую больницу, прямо в Химки. Здесь же в 1922 г. Ленин находился на повторном лечении, и немецкий врач вынимал из его тела пули.Но почему, где и как закралась неточность? Всё дело в том, что Ленин в советское время был божеством. Все воспоминания о Ленине чётко отслеживались властями, все они приводились к единому историческому знаменателю, где лишнее удалялось – это примерно как из Библии вычищались апокрифы. Также возможно, что 30 августа 1918 Ильча доставили действительно в Кремль. Историческую правду установить теперь тяжело.С.К.Гиль тоже написал о Ленине книгу, но говорить о личных его воспоминаниях, конечно же не приходится. Я эту книгу читал, ничего нового там нет. И вообще, такое впечатление, что все воспоминания о вожде писал какой-то один автор или авторы. Зато в наше время в прессе можно встретить самые экзотические версии – дескать, Каплан не расстреляли, и кто-то её видел в тюрьме на прогулке в 1937 году. Бред полный, но этот информационный вброс озвучен и документально запротоколирован.Впрочем, у меня нет цели — обсуждать версию или версии покушения. Я здесь просто хотел поделиться с читателями своими воспоминаниями, как нас детей подводили к помеченному красными крестиками ленинскому пальто, и как у меня тогда от трепета сжималось сердце.

Прошли годы, и вот теперь внучка С.К.Гиля прячется от журналистов, дабы они не «поганили» память дедушки. Историческая справка из Википедии.

Степан Казимирович Гиль (1888—1966) — личный шофёр Ленина, первый начальник Гаража особого назначения (1920)Поляк. До революции служил в Императорском гараже шофёром. С 1917 — персональный водитель Ленина. В 1920 — начальник Гаража особого назначения. Был свидетелем покушения на Ленина в 1918. После смерти Ленина продолжал службу в Гараже особого назначения, был водителем А. И. Микояна и А. Я. Вышинского. Автор воспоминаний «Шесть лет с Лениным» (1928). Член КПСС с 1930.

Если кто-то заинтересуется подобной исторической темой, ещё один мой рассказик можно посмотреть здесь — Последний боевик партии эсеров

turbina.ru

Желтая пресса о шофере Ленина

 Желтуха АиФ как всегда в 20-х числах января разродился окололенинской статьей. На этот раз речь зашла о Степане Гиле, личном шофере Ленина. http://www.aif.ru/society/article/40309Журналистка Мария Позднякова пишет:"Степан Гиль - личный шофёр Ленина, доставшийся ему «в наследство» от императрицы Александры Фёдоровны. Во время знаменитого покушения Каплан он был рядом и внёс раненого вождя в машину, чтобы отвезти к врачу. Был он и на похоронах Ленина. А вскоре исчез...В официальной биографии Гиля существует пробел длиной почти в четверть века. У ветерана КГБ, полковника в отставке Николая Кукина есть своя версия, почему такое стало возможным. День, когда судьба свела его с личным шофёром Ленина, он помнит до мельчайших подробностей. Вместе с корреспондентом «АиФ» он ещё раз посетил хутор, где скрывался Гиль."

Ну а дальше идет бред полковника, который он рассказывает уже не первый год. Притом ничего не меняя в своем рассказе. Я не о деталях, я о точности воспроизведения своих побасенок - аки под трафарет. Но не суть. Суть в тексте. Читаем:"Гиль пригласил меня в избу, видимо, ему надо было выговориться. «Последние 20 лет живу, как мышь под метлой, всех боюсь, - рассказывал он. - После смерти Ленина я самовольно покинул Москву, потянуло на родину, в Гродно..."Далее доблестный чекист рассказывает: "Я продолжал анализировать ситуацию. Отыскал пятитомник воспоминаний о Ленине, вышедший в 1934 г., но не нашёл там воспоминаний Гиля, который на протяжении 6 лет каждый день общался с вождём. Зато там были воспоминания людей, которые виделись с Лениным всего один-два раза. О чём это говорит? О том, что, вероятно, в 1934 г. Гиль был за пределами страны, то есть в Польше. Однако в 1956 г., спустя пять лет после моей встречи с Гилем, в Москве вышли его воспоминания «Шесть лет с Лениным». Не могу утверждать, но предполагаю: доклад о том, что шофёр Ленина скрывался в Гродно, дошёл до Сталина. Вероятно, отъезд Гиля с хутора связан с действиями чекистов. Его могли выкрасть и вывезти в Москву. Посчитали, такой человек должен быть под присмотром. Конечно, можно удивляться, что Гиль не был посажен в тюрьму, что он вообще выжил..."А тупая журналистка делает свой вывод: "По официальной версии, Гиль умер в Москве в 1966 г. и похоронен на Новодевичьем кладбище. На могильной плите значится, что он является членом партии с 1930 г. Однако если в 1930 г. Гиль находился в Польше, то вступить в партию в это время он не мог. Да и возможно ли, что он не был партийным, бок о бок работая с Лениным в период с 1918 по 1924 г.? В биографии этого человека по-прежнему больше вопросов, чем ответов."

Я не знаю, с кем там общался данный полковник в районе Гродно в 1946 году и общался ли вообще.  Но нам интересны факты.1. Воспоминания Степана Гиля о Ленине впервые появились в 1928 году. В журнале "За рулем" №5. Были они записаны со слов самого Гиля, который в это время находился в Москве.2. После смерти Ленина Гиль продолжал работать шофером в Москве (в Гараже Особого Назначения). Возил членов правительства и их семьи. Об этом, например, пишет в своих воспоминаниях Степан Анастасович Микоян.3. В 1930 году Гиль вступил в компартию. Что документально подтверждено.4. В 1945 году Степан Казимирович сопровождал первого заместителя наркома иностранных дел СССР Андрея Вышинского при его посещении капитулировавшей Германии. Об этом можно прочесть в воспоминаниях Александра Бучина, водителя Г.Жукова.

Что же "анализировал" полковник в отставке Кукин? Ничего, кроме своих фантазий. Хотя возникает подозрение, что и сам Кукин есть плод чьей-то фантазии, которая распространяется миллионными тиражами.

dmpokrov.livejournal.com

Почему шофер Ленина 20 лет скрывался в Польше?

Степан Гиль — личный шофёр Ленина, доставшийся ему «в наследство» от императрицы Александры Фёдоровны. Во время знаменитого покушения Каплан он был рядом и внёс раненого вождя в машину, чтобы отвезти к врачу. Был он и на похоронах Ленина. А вскоре исчез…

В официальной биографии Гиля существует пробел длиной почти в четверть века. У ветерана КГБ, полковника в отставке Николая Кукина есть своя версия, почему такое стало возможным. День, когда судьба свела его с личным шофёром Ленина, он помнит до мельчайших подробностей. Вместе с корреспондентом «АиФ» он ещё раз посетил хутор под Гродно, где скрывался Гиль.

Хутор находится в окрестностях белорусского города Гродно. Впервые Николай Николаевич попал в эти места в 1946 г., будучи молодым лейтенантом.

— Я прибыл сюда бороться с остатками агентуры Абвера, которая засела в Западной Белоруссии, — вспоминает Кукин.- Но однажды меня привлекли к операции по раскулачиванию владельцев богатых хуторов. В марте 1950 г. я получил наряд на выселение семьи Степана Казимировича Гиля. Поехал по указанному адресу вместе с тремя красноармейцами. Вижу богатый дом, мельницу. Меня встречают хозяин, его жена и пожилые родители. Хозяин был ростом выше среднего, лицо худощавое — казалось, хотел мне что-то сказать, но сдерживался. И лишь когда жена и родители погрузились в машину (семью должны были доставить на вокзал и спецэшелоном отправить в Сибирь), вдруг попросил разрешения вернуться в избу, чтобы взять «папирки под беличкой». Я пошёл с ним. Он встал на табуретку и полез в щель между балкой и потолком. Достал рулон пожелтевшей бумаги, подал мне. Я посмотрел — меня как обухом по голове.

Там было удостоверение, где говорилось, что Степан Гиль является личным шофёром председателя СНК (Совета народных комиссаров) — то есть Ленина! Документ подписан управделами СНК Бонч-Бруевичем. Была ещё благодарность и фотография, где молодой Гиль стоит на фоне машины. Автомобиль Ленина я узнал — видел его на других фотографиях. Да и Гиль, хоть прошло почти 30 лет, мало изменился.

Я был на 99% уверен, что передо мной шофёр Ленина. Правда, в ордере на выселение он был назван Станиславом Казимировичем Гилем, а в удостоверении — Степаном Казимировичем Гилем. Спрашиваю: «Как же так?» Гиль пояснил: «Я поляк, это мои родные места. Вернувшись сюда, зарегистрировался под тем именем, которое записано в документах в костёле. А в Петрограде и Москве для простоты называл себя Степаном».

У меня отпали последние сомнения. «Подожди, — говорю, — доложу о тебе начальству». Поехал в обком партии. Моим начальником был полковник Алексей Фролов, ему и отдал документы Гиля. Фролов пошёл к 1-му секретарю Гродненского обкома партии Сергею Притыцкому. Начальство совещалось за закрытыми дверями около получаса. А потом мне дали отбой на выселение Гиля.

Я вернулся на хутор и сообщил радостную весть. Гиль пригласил меня в избу, видимо, ему надо было выговориться. «Последние 20 лет живу, как мышь под метлой, всех боюсь, — рассказывал он. — После смерти Ленина я самовольно покинул Москву, потянуло на родину, в Гродно. Здесь у меня благодаря родственникам хутор, мельница, дом хороший. Правда, приходилось скрывать своё прошлое. Ведь до 1939 г.

Гродно был в составе Польши, тут царили буржуазные порядки. Боялся польской политической полиции. Потом, когда в 1941 г. Гродно заняли немцы, опасался, узнают, что я работал шофёром Ленина. А когда в 1944 г. пришла Красная армия, боялся уже Советов — мне могли припомнить самовольный побег из Москвы». Он немного помолчал и указал на свою куртку: «Это ведь та самая кожанка, в которую я был одет в августе 1918-го. В тот день, когда на заводе Михельсона Каплан выстрелила в Ленина. Я тогда на руках занёс его в машину. Хотел везти в больницу. Но Ленин распорядился ехать в Кремль».

Это была наша вторая и последняя встреча. Начальство меня предупредило: об этом эпизоде помалкивай. Но я надеялся, что как-нибудь всё-таки встречусь с Гилем и узнаю новые подробности. В ордере на его выселение значилось, что он не только владеет хутором, сельхозмашинами, но и обыкновенным автомобилем, на котором совершает коммерческие рейсы между Гродно и местечком Озёры. Так я понял, что Гиль бывал в городе, и через пару дней увидел его на площади. Кинулся догонять, но потерял в толпе. Через несколько дней отправился к нему на хутор — любопытство разбирало. Но дом оказался пустым. Соседи сказали, что семья уехала, не оставив нового адреса. Так потерялся след Гиля.

Я продолжал анализировать ситуацию. Отыскал пятитомник воспоминаний о Ленине, вышедший в 1934 г., но не нашёл там воспоминаний Гиля, который на протяжении 6 лет каждый день общался с вождём. Зато там были воспоминания людей, которые виделись с Лениным всего один-два раза. О чём это говорит? О том, что, вероятно, в 1934 г. Гиль был за пределами страны, то есть в Польше. Однако в 1956 г., спустя пять лет после моей встречи с Гилем, в Москве вышли его воспоминания «Шесть лет с Лениным». Не могу утверждать, но предполагаю: доклад о том, что шофёр Ленина скрывался в Гродно, дошёл до Сталина. Вероятно, отъезд Гиля с хутора связан с действиями чекистов. Его могли выкрасть и вывезти в Москву. Посчитали, такой человек должен быть под присмотром. Конечно, можно удивляться, что Гиль не был посажен в тюрьму, что он вообще выжил.

Но, с другой стороны, его судьба изначально складывалась удивительным образом. Ведь до революции Гиль служил в императорском гараже и даже возил императрицу Александру Фёдоровну. После Октябрьского переворота гараж был национализирован, а Гиль как опытный водитель вместе с машиной «по наследству» перешёл к Ленину. Раз уж судьба его совершала такие кульбиты, то можно предположить, что его вернули в Москву, дали квартиру, напечатали его воспоминания о Ленине. Когда я обратился в Музей в Горках, мне ответили, что судьба Гиля после смерти вождя им неизвестна. В костёле, где должны были храниться документы о семье Гилей, как оказалось, был сильный пожар, и архив сгорел. А бумаги Гиля, которые я передал начальству, никто не вернул».

Вместе с Николаем Николаевичем я отправилась на поиски хутора Гиля. Пешком исходили несколько деревень в окрестностях Гродно. Когда подошли к речушке Лососня, он показал: «Вот здесь была мельница Гиля. Хутор, правда, давно разрушился». В ближайшей деревне мы отыскали самый старенький на вид дом. Постучались. Открыла пожилая польская пани. Николай Николаевич с порога поинтересовался: «Вы слышали когда-нибудь о хуторе Гиля?» — «Я родом из другой деревни. Всех знал мой муж, он местный, но он умер десять лет назад. Хотя я слышала, что какие-то Гили здесь жили и, правда, была у них мельница». Вскоре мы убедились, что все прежние соседи Гиля отошли в мир иной.

По официальной версии, Гиль умер в Москве в 1966 г. и похоронен на Новодевичьем кладбище. На могильной плите значится, что он является членом партии с 1930 г. Однако если в 1930 г. Гиль находился в Польше, то вступить в партию в это время он не мог. Да и возможно ли, что он не был партийным, бок о бок работая с Лениным в период с 1918 по 1924 г.? В биографии этого человека по-прежнему больше вопросов, чем ответов.

Мария Позднякова

s13.ru